Почему Япония ценит тень, в то время как Запад стремится к яркому свету? Чем уникальна японская эстетика по мнению одного из величайших японских авторов? В своём эссе «Похвала тени» Танидзаки Дзюнъитиро размышляет о том, как тьма придаёт вещам глубину, а несовершенство делает их прекрасными.
Танидзаки Дзюнъитиро – один из крупнейших японских писателей XX века. Его произведения раскрывают тёмные стороны человеческой личности, граничащие с эротизмом, но в этот раз мы расскажем не о них. Один из важнейших текстов Танидзаки – его эссе «Похвала тени», которое стало настоящим манифестом японской эстетики. В нём писатель, используя конкретные примеры, рассказывает, чем именно японская эстетика отличается от эстетики Запада.
Основная мысль работы – противопоставление Запада и Востока. Танидзаки отождествляет западную культуру со светом, а японскую – с тенью. По его мнению, Япония – страна сумрачной эстетики, а истинная гармония кроется в полумраке, в приглушённых тонах. В отличие от Запада, Япония ценит не ослепительную новизну, а мягкую глубину и таинственность. Давайте посмотрим, какие примеры приводит автор в качестве доказательств любви японцев к тени.
Архитектура японского дома
Танидзаки восхищается тем, как японские дома создают особую игру света и тени. Традиционные дома отличаются выступающими крышами и глубокими карнизами, которые не пускают внутрь помещения прямые солнечные лучи. В результате в доме царит мягкий сумрак, который в течение дня меняет свою форму по мере захода солнца.
Бумажные раздвижные двери сёдзи и бумажные окна помогают рассеивать солнечный свет, делая его мягким и приглушённым, создавая атмосферу спокойного полумрака.
А ещё в традиционных комнатах есть ниши токонома, в которых принято вешать свитки и ставить икэбану. Автор говорит, что особенная таинственность этой ниши – в магической силе тени, и если бы этой тени не было, ниша превратилась бы просто в пустое место.
Влияют на общее восприятие дома и материалы, из которых сделан сам дом и его интерьер: в отличие от Запада, где популярны яркие и блестящие поверхности, японцы предпочитают матовые, приглушённые цвета. Танидзаки даже делает интересный комментарий на тему больниц: по его мнению, они бы стали более уютными для пациентов, если бы избавились от своей ослепляющей стерильности:
«И я всегда думаю о том, что в больницах, поскольку они обслуживают японских пациентов, не следовало бы допускать ярко блестящих и совершенно белых цветов для больничных стен, операционных халатов и медицинских инструментов, а употреблять тона темные и мягкие. Если бы больные проходили курс лечения в японских комнатах с песчаной штукатуркой стен, лежа на циновках, то это, несомненно, вносило бы успокоение в возбужденное состояние больного».
Ещё один интересный факт – самым эстетически прекрасным и успокаивающим местом в японском доме Танидзаки считает… туалет. Он утверждает, что западные уборные со своими ослепительно белыми стенами и ярким освещением лишены эстетики и интимности. В отличие от них, традиционные японские уборные – это настоящие храмы тени и уюта. Они расположены так, чтобы человек мог наслаждаться тишиной, приглушённым светом и звуками природы, такими как шелест дождя или пение птиц. Таким образом даже столь обыденное место, как туалет, в японской культуре превращается в пространство для созерцания и единения с природой. Но для этого, разумеется, в уборной должно быть предельно чисто и тихо, а также немного сумрачно.
Эффект старения
В японской культуре высоко ценится естественное старение предметов. Это связано с эстетическим мировоззрением ваби-саби, согласно которому красота предмета кроется в его неподдельности, естественности. Все изъяны несут в себе историю. Новый предмет может казаться слишком «резким» в интерьере, в то время как старинная вещь гармонично вписывается в игру света и тени. Сам Танидзаки называет износ предмета «засаленностью» и говорит, что в западной культуре она ассоциируется скорее с нечистоплотностью, чем с красотой:
«Нельзя отрицать того, что в “художественную изящность”, радующую наш взор, одним элементом входит некоторая нечистоплотность и негигиеничность. Европейцы стремятся уничтожить всякий след засаленности, подвергая предметы жестокой чистке. Мы же, наоборот, стремимся бережно сохранить ее, возвести в некий эстетический принцип. Быть может, всё это – аргументация стороны, просто не желающей сдавать своих позиций, но мы знаем, что причины родят следствия: мы действительно любим вещи, носящие на себе следы человеческой плоти, масляной копоти, выветривания и дождевых подтеков. Мы любим расцветку, блеск и глянец, вызывающие в нашем представлении следы подобных внешних влияний. Мы отдыхаем душой, живя в такого рода зданиях и среди таких предметов, – они успокаивающе действуют на наши нервы».
Материалы и текстуры
Мягкость, матовость и естественное старение поверхностей, которые так ценит японская эстетика, влияют и на материалы, из которых сделаны разные вещи. Например, в отличие от гладкой и отражающей западной бумаги, японская бумага мягко поглощает свет, напоминая пушистый слой первого снега. Она эластична, приятна на ощупь и не издает шума при складывании.
Даже в стекле японцы ищут не кристальную прозрачность, а лёгкую муть, напоминающую туман или патину времени. Китайское и японское стекло с примесями и полупрозрачными разводами кажется им более изысканным, чем западное, абсолютно прозрачное. Таким образом японская эстетика вновь отвергает чрезмерную яркость и блеск.
Женская красота
Приверженность полумраку отразилась и на представлении японцев о человеческой красоте. Танидзаки подчёркивает, что идеал женской красоты в Японии во многом был сформирован тенью. Например, в эпоху Хэйан (794–1185 гг.) женщины из аристократической среды почти всегда находились внутри помещений. В условиях слабого освещения они специально белили лицо, и эта бледность кожи особенно ценилась. А чернение зубов и сбривание бровей, принятое по канонам красоты тех времён, усиливало впечатление чистоты и утончённости, эта сверхъестественная белизна создавала мистическое впечатление. Сравнивания западных девушек и японок, Танидзаки отмечает, что даже если у них примерно одинаковый оттенок кожи, в коже японок «чувствуется всегда слабое присутствие тени».
Разница характеров
Итак, на вышеуказанных примерах мы разобрались, что японцы – приверженцы тени, в то время как люди Запада стараются осветить каждый уголок своей жизни. Почему же так вышло? Танидзаки предлагает нам простой и вместе с тем глубокий вывод: всё дело – в разнице характеров.
Люди Востока, по его мнению, довольствуются тем, что у них уже есть. Они мирятся с естественным положением вещей, примеряются с неизбежным. Они не избегают темноты, а принимают её такой, какая она есть, стараются увидеть в ней красоту.
А вот европейцы обладают активным характером и всегда стремятся к лучшему. Они предпочитают покорять природу, а не подчиняться ей, и постоянно ищут новые способы освещения, стремясь изгнать из своей жизни темноту.
Япония и прогресс
Долгие годы Япония была закрытой страной, исключившей почти все контакты с иностранцами. Благодаря этому японская культура развивалась обособленно, по собственному уникальному пути. Однако в XIX веке страна была вынуждена резко сменить свой вектор развития. Японцы, познакомившиеся со странами Запада, внезапно осознали собственную технологическую отсталость. Началась стремительная модернизация, жернова которой перемололи и многие традиционные стороны жизни.
В своём эссе Танидзаки не выступает против прогресса и модернизации. Но он с грустью замечает, что современные технологии не учитывают национальные вкусы и традиции Японии. Японцы приняли достижения цивилизации, не адаптировав их под японскую эстетику. Автор фантазирует на эту тему:
«И кто знает, быть может, продолжая медленно идти своим путем, мы со временем дошли бы до открытия собственных, незаимствованных, приспособленных к нашим нуждам орудий цивилизации, заменяющих современные трамвай, аэроплан, радио и т.п.»
Конечно, Танидзаки не призывает совсем отказаться от всего, что дала Японии модернизация. Но ему хотелось бы сохранить «мир тени», понемногу сходящий на нет. Ведь тень – это неотъемлемая часть Японии, её культурная идентичность.
Сегодня, когда неоновые огни и яркие экраны заполняют нашу жизнь, философия Танидзаки кажется особенно актуальной. Возможно, нам стоит поучиться у японской эстетики замедляться, замечать детали и искать красоту в простоте. «Похвала тени» – это не просто эссе о дизайне и искусстве, а приглашение взглянуть на мир иначе, почувствовать очарование полумрака и тишины.
«Отчего бы не попробовать погасить электричество и посмотреть, что из этого получится?»
