История и философия японской чайной церемонии

242  0

«Кипяток для чая» (茶の湯 тя-но ю) и «Путь чая» (茶道 садо: или тядо:) – так называют японскую чайную церемонию, невероятно сложное и в то же время простое искусство приёма гостей и совместной «медитации». В этот раз мы погрузимся в историю этой неотъемлемой части японском культуры и поговорим о двух важнейших личностях, которые привели Садо к тому виду, который мы знаем сегодня.

«Немного» истории

Распитие зелёного чая было распространено в Китае ещё в IV веке. В Японии же чай не выращивали до времён китайской династии Тан (618–907 гг.), когда первые семена были привезены в страну японскими дипломатическими послами на обратном пути из Китая.

Первое упоминание официальной церемонии, включающей в себя чай, относится к VIII веку. Называть её чайной церемонией было бы неправильно, так как в то время ещё не существовало тех сложных правил и церемоний, важных для настоящих чайных церемоний, которые известны нам сейчас.

Портрет Лу Юя

В том же VIII веке китайский буддийский монах Лу Юй написал книгу о правильной процедуре приготовления чая – «Чайный трактат» (茶經 ча дзин), которая также является первой письменной работой о чае и чаепитии. В «Ча дзин» монах рассказывал о правильной температуре горячей воды для чая и учил использованию чайной посуды. Считается, что книга Лу Юя оказала большое влияние на эволюцию стилей чайной церемонии, которые появлялись на протяжении многих веков.

Во время периода Нара (710–794 гг.) чайные растения уже выращивались в Японии, а напиток из них использовался монахами и аристократами как лекарство. Ближе к концу династии Тан в Китае чай стал превращаться из лекарства в обычный напиток, однако ухудшившиеся отношения между Китаем и Японией помешали донести эти мысли до японских островов, и японцы были вынуждены формировать и развивать собственные традиции и культуру распития чая. Японская культура Садо отталкивалась от того факта, что чай не был распространён и считался ценным товаром на протяжении периодов Нара и Хэйан (794–1192 гг.). Если бы чай изначально рос на территории Японии, культура чайной церемонии могла бы и не появиться, поскольку тогда чай ценился бы намного меньше.

В 1187 году японский буддийский монах Эйсай отправился в Китай для изучения религии и философии. Вернувшись в Японию, он окончательно закрепил в стране высокое положение дзэн-буддизма, а также способствовал строительству первого храма школы Риндзай, рядом с которым Эйсай посадил привезённые из Китая семена чая. Позже чай, сделанный из чайных листьев из этого храма, стал считаться товаром высшего качества.

Считается, что Эйсай был первым японцем, который использовал чай не только в лечебных, но и в религиозных целях. Он также был первым человеком, предложившим измельчать чайные листья перед добавлением горячей воды. Через некоторое время этот метод соединился с китайской традицией взбивания чая венчиком, что стало основой приготовления чая во время чайной церемонии.

В 1211 году Эйсай написал «Записки о восстановлении здоровья с помощью чая» (喫茶養生記 кисса ё:дзё:ки), первый в Японии трактат о чае. Монах предполагал, что распитие чайного напитка могло вылечить потерю аппетита, авитаминоз, паралич и тошноту от испорченной воды. Возможно, подобный образ чая как лекарства от всех болезней также помог ему стать настолько популярным в Японии.

К XIII веку популярность чая и спрос на него выросли до такой степени, что чайные плантации стали распространяться за пределы района Удзи в Киото, где его выращивали со времён династии Тан. К концу эпохи Камакура (1185–1333 гг.) в военном сословии чай стал одним из товаров, демонстрирующих статус, что способствовало дальнейшему росту популярности чайных встреч.

В это же время военные и аристократы стали проводить «чайные турниры» 闘茶 то:тя, на которые приглашали всех близких друзей. Во время турнира гости должны были по вкусу отличить качественный чай, которым чаще всего являлся сорт, привезённый Эйсаем из Китая, от других видов чая. Очень быстро гости начали наживаться на результатах турнира, ставя деньги и другие ценные вещи.

Изначально каждому гостю чайного турнира давалось по десять чашек чая, однако это число выросло до двадцати и тридцати чашек, а иногда достигало даже сотни чашек чая на каждого гостя (скорее всего, на самых богатых «вечеринках»). Если количество приглашённых было велико, то хозяин вряд ли мог предложить всем настолько много чая, поэтому можно предположить, что в какой-то момент гости начали передавать чашки друг другу. Это могло бы объяснить установившуюся традицию передачи одной чашки чая по кругу во время чайной церемонии.

Чайные турниры дошли и до наших дней, только без атмосферы грандиозных вечеринок

Во время периода Муромати (1336–1573 гг.) японская архитектура жилых домов прошла через несколько изменений, от формального дворцового стиля, оставшегося с эпохи Хэйан перейдя к упрощённому самурайскому дизайну и, наконец, дойдя до стиля Сёин-дзукури, который использовал элементы архитектуры дзэнских монахов. Для помещения, в котором проводилась чайная церемония, из стиля Сёин заимствовали элементы кабинетов монахов, в которые входят такие вещи как:

– ниша токонома (床の間), в которой вывешивают вертикальный свиток какэмоно (掛物, также известный как какэдзюку 掛軸) с каллиграфией или картинами, служащими основной темой для чайной церемонии.
– пара асимметричных полок тигайдана (違い棚), которую используют для представления гостям декоративных предметов.
– письменный столик цукэ-сёин (付け書院), с которого открывается красивый вид на внутренний двор (позднее цукэ-сёин стал исключительно декоративным местом для демонстрации эстетических письменных принадлежностей и чайной утвари).

Для дворян и самураев украшение комнаты с этими элементами стало хобби, в котором каждый стремился создать идеальную красоту и гармонию. Через некоторое время кабинеты в стиле Сёин стали использовать добосю (同朋衆 до:бо:сю:, советники сёгуната по культуре и искусству) для церемониальной подачи чая гостям. Вся утварь в этих церемониях была привезена из Китая.

Небольшой столик у окна справа и есть цукэ-сёин

Мурата Сюко и Сэн-но Рикю: основание настоящей японской чайной церемонии

Когда люди других сословий заинтересовались так полюбившейся самураям чайной церемонией, они начали проводить небольшие чайные встречи в комнатах поменьше и попроще, соответствующих их статусу. От этих маленьких комнат появился термин «какой» (囲い), что буквально переводится как «ограда». Такое название связано с тем, что небогатые люди не могли позволить себе постройку отдельной комнаты для чайных церемоний, из-за чего они отгораживали ширмами часть гостиной.

Во время распространения чайных встреч жил Мурата Сюко (1423–1502 гг.), который внёс значительный вклад в развитие по-настоящему японской традиции чайной церемонии. Уже в 11 лет он стал священником в буддийском храме Сёмё и провёл в нём 9 лет. Именно здесь Мурата впервые посетил чайный турнир, однако мероприятие его не заинтересовало, в отличие от чая, не дававшего ему уснуть во время заучивания сутр.

Портрет Мураты Сюко

Интерес к чаю привёл Мурату в Киото, где он узнал о церемониальном распитии чая от добосю Ноами. Здесь же юный монах стал практиковать дзэн-буддизм в храме Дайтоку-дзи школы Риндзай. Его наставник, Иккю Содзюн, сильно повлиял на Мурату своим учением о том, что «Дхарма Будды это то же, что и Путь чая», которое вдохновило последнего на создание чайной церемонии.

После обучения Мурата провёл остаток своих долгих дней в собственной чайной в Наре, стремясь довести чайную церемонию до совершенства. В то же время он давал уроки этого искусства всем желающим, стараясь привить ученикам дух по-настоящему простого чаепития, вдохновлённого дзэн-буддизмом.

Другой важной традицией, которую начал Мурата, была личная подача чая хозяином дома. Он предпочитал интимную атмосферу маленькой комнаты, вмещавшей от пяти до шести человек. Комната в четыре с половиной татами, которую он разработал для создания более спокойной атмосферы во время чайной церемонии, берет своё начало в философии дзэн. Такая комната, называемая ёдзёхан (四畳半), изменила вид токонома и придала церемонии более духовную атмосферу. Позже ёдзёхан стала общепринятым стандартом чайной комнаты.

Также Мурата часто использовал японскую чайную посуду, особенно по душе ему была неглазурованная керамика школ Бидзэн и Сигараки. Однако его стиль не запрещал использование китайской посуды, бывшей ранее в моде. «Письмо сердца» (心の手文 кокоро-но фуми – название письма от Мураты Сюко к его любимому ученику, Харима-но Фуруити) на самом деле содержит несколько предписаний, направленных на «гармонизацию японского и китайского стилей». Для Мураты чрезмерная озабоченность несовершенством и эстетикой простоты японской посуды была так же плоха, как озабоченность правильными формами и идеальной глазурью китайской керамики.

В письме ученику Мурата изложил свою основную концепцию искусства чайной церемонии и свою личную философию эстетики. Здесь мастер подчёркивал важность четырёх ценностей: смиренное благоговение, уважение к еде и чаю, чистоту души и тела и спокойствие, порождённое свободой от желаний.

По мере развития Cадо возникла эстетика «ваби» (侘), избегающая экстравагантности и расточительности. Для неё характерны простота, натурализм, глубина, несовершенство и асимметрия. Ваби подчёркивает сдержанные, лишённые украшений предметы и архитектурное пространство, а также воспевает красоту природных материалов, воплощённую в умелой работе мастера. К ваби добавилась другая эстетическая категория – саби (寂), которая стала означать приходящую со временем красоту и безмятежность, когда жизнь объекта и его непостоянство проявляются в его износе или в любых видимых следах реставрации.

Намного позже, уже в середине-конце XVI века, другая известная личность мира чайной церемонии по имени Сэн-но Рикю (1522–1591 гг.) значительно развила философию искусства Садо. Рикю с детства изучал чай, и в 19 лет его учитель представил ученика Такэно Дзёо, который, в свою очередь, когда-то являлся учеником Мураты Сюко. Благодаря обучению у Такэно Рикю привнёс в чайную церемонию концепт, который лёг в основу Садо – «любая встреча – лишь раз в жизни» (ёдзидзюкуго 一期一会 ити-го ити-э, буквально «один раз – одна встреча»). Оно напоминает людям о мимолётности жизни, ценности каждого момента и неповторимости каждой встречи. Возможно, подобное мышление и привело к появлению японского гостеприимства омотэнаси, ведь если каждая встреча происходит только один раз, то хозяин, проводящий церемонию, должен стремиться сделать эту встречу удивительной и незабываемой.

Портрет Сэн-но Рикю

Учение Сэн-но Рикю усовершенствовало многие недавно появившиеся элементы в архитектуре и садах, а также помогло в полной мере развиться Садо. Принципы, которые он выдвинул – гармония (和, ва), уважение (敬, кэй), чистота (清, сэй) и спокойствие (寂, дзяку) – по-прежнему являются главными для чайной церемонии. Также он доработал концепцию простого чайного домика и ввёл в практику создание специального сада родзи (露地, буквально «росистая земля»), который находился рядом с чайным домом и плавно готовил гостей к духовному процессу чайной церемонии.

Рикю также был главным чайным мастером регента и великого министра Тоётоми Хидэёси (1536–1598 гг.), который поддерживал его в распространении чайной церемонии. Однако для Хидэёси чай был важен не столько для духовных практик, сколько для укрепления собственной политической власти. Его чайные церемонии демонстрировали его богатство и силу (чего только стоит переносная Золотая чайная комната, созданная специально для Хидэёси), что привлекало к нему аристократов и военных. Связь между чаем и властью была как никогда сильна в то время.

Реплика Золотой чайной комнаты. Почти все поверхности в ней покрыты сусальным золотом

Однако взгляды Рикю, пропагадировавшего в Садо эстетику ваби-саби, категорически не сходились с роскошными чайными церемониями регента, и часто это разногласие вызывало споры между ними. Хидэёси, известный своим резким и скверным характером, начал видеть в философии простоты и естественности Рикю угрозу для своей власти, и в 1591 году он приказал чайному мастеру совершить ритуальное самоубийство.

Согласно историческим источникам, перед смертью Рикю провёл изысканную чайную церемонию. Угощая всех своих гостей, он представил им для осмотра каждую часть собственного чайного инвентаря вместе с невероятно красивым какэмоно с «чудесным сочинением древнего монаха, посвящённым мимолётности всех вещей». Рикю подарил каждому из гостей часть инвентаря в качестве сувенира, за исключением чаши, которую он разбил, произнеся слова: «Никогда больше эта чаша, осквернённая губами несчастья, не будет использована человеком». Когда гости ушли, один человек остался, чтобы стать свидетелем смерти Рикю.

После такой трагической развязки жизни одного из самых влиятельных людей в Садо от учения Рикю произошли три школы, продолжившие его традицию. Путь чая продолжил распространяться по стране и позже стал занятием не только для придворных и самураев, но и для обычных горожан. Многие школы японской чайной церемонии развивались на протяжении долгих веков, и даже сейчас они всё ещё живы.

Источники: Japanese Tea Ceremony, Culture Trip, Pitelka M. Japanese Tea Culture: Art, History and Practice.

Смотрите также