Специальное интервью с Мураками Харуки

2968  0

Мураками Харуки – один из самых выдающихся писателей нашего времени, за чьими книгами в день публикации на его родине выстраиваются очереди. Мы перевели для вас его интервью с одним литературным критиком, в котором они поговорили про «Убийство Командора» – последнее на данный момент произведение Мураками. Но если вы не читали этот роман, то не волнуйтесь – в интервью в целом много интересной и примечательной информации об авторе и других книгах.

Мураками Харуки 村上春樹

Я продолжал писать без отдыха


Интервьюер: Вот уже сорок лет Вы пишете романы. Даже писательская активность Нацумэ Сосэки длилась всего примерно десять лет. Очень необычно видеть такого писателя, как Вы, который без устали работает уже такое длительное время.

Мураками: В моей жизни примерно каждые десять лет случается некий переломный момент, вследствие которого меняется и стиль письма. Поэтому мне и не наскучивает моя работа. Передо мной всегда появлялась какая-то новая цель. Мне кажется, что это неплохо.

Интервьюер: Среди прочих работ в первую очередь я хотел бы поговорить с Вами о только что вышедшем «Убийстве Командора».


Заворожённый звучанием


Мураками: Сначала было только название. Да, оно пришло из оперы Моцарта «Дон Жуан», но я был просто заворожён тем, как необычно и тревожно звучит словосочетание «Убийство Командора». И мне вдруг стало интересно, смогу ли я написать историю с таким названием, действия которой происходили бы в Японии. Так и началось.

Интервьюер: Значит, было только название?

Мураками: С «Кафкой на пляже» было то же самое. Сначала появилось название, и только потом я начал размышлять, какую историю можно из этого развить. Поэтому мне требуется немало времени, прежде чем начать что-либо писать. Из необдуманных заранее названий… наверное, такое было только с «Норвежским лесом». Вплоть до самого конца я не знал, как назвать роман.

Интервьюер: Кажется, ещё одним претендентом на название было «Сад под дождём».

Мураками: Да, помимо этого я ещё думал, может быть, мне как-то в новом романе сослаться на рассказ Уэды Акинари «Судьба второго поколения».

Интервьюер: Из «Рассказов о весеннем дожде», да? История о том, как выкапывают из земли мумифицированного монаха.

Мураками: Я как-то катался в Тохоку и воочию видел там несколько мумий. Мне довелось даже как-то найти и прочитать книгу о том, как сделать мумию, в книжном секонд-хенде в Киото.


Может ходить только боком


Интервьюер: В «Кафке на пляже» тоже упоминается Акинари с его произведением «Рассказы туманной луны после дождя».

Мураками: Мне нравится его творчество. Особенно «Судьба второго поколения». История о том, как выкапывание трупа сделало существование этого же трупа бессмысленным.

Акинари был мизантропом. Потому и пишет такие извращённые истории. Это не просто странная сказка.

Интервьюер: Понятно.

Мураками: Дом родителей моего отца – храм при «Школе Чистой Земли» (прим. – буддийская школа, проповедующая поклонение Будде Амиде). Когда отец умер, настоятель храма прочитал мне сутру. В разговоре с ним выяснилось, что в этом храме находилась могила Акинари, и я попросил её показать.

И вот я смотрю на неё, а на могиле выгравирован краб. Я спросил, почему он здесь. Мне сказали, что обозлившийся на мир Акинари перед смертью попросил выгравировать на его могиле что-то, что может ходить только боком.

Интервьюер: Интересная история.

Мураками: Кажется, Акинари был в долгу перед людьми из того храма в последние годы своей жизни.


Черти из глубин


Интервьюер: «Судьба второго поколения» Акинари и «Убийство Командора», однако, сильно переплетены… «Убийство Командора» – это история о том, как на месте выкорчеванной рощицы на участке протагониста появляется «Дыра», которая была там с давних времён.

Мураками: Когда я пишу, каждый раз темой работы становится изучение подсознания и бессознательного или просто чертогов человеческого сознания. Если в нём – сознании – копаться, то из его глубин начинают вылезать разные черти. По итогу приходится лишь полагаться на интуицию, чтобы понять, что ты вытащишь из этой мглы. Нет иного выбора, кроме как отдаться интуиции и сосредоточиться на сознании. Невозможно полагаться на логику или на авось. Слишком опасно в каком-то смысле.

В «Охоте на овец» был человек-овца. В «Хрониках заводной птицы» был мир по ту сторону стенки колодца, а в романе «Страна Чудес без тормозов и Конец Света» были «жаббервоги».

В этот же раз – «Командор».


Вестник из прошлого

Сущности, которые не должны быть живыми


Интервьюер: Читая книгу, я очень ждал появления самого Командора. То, что его рост около шестидесяти сантиметров, – это мило.

Мураками: Когда человек слишком высокий, то отношение окружающих к нему ужасное. Что ты ни делай, а выглядеть будешь угрожающе. А когда ты маленький – ты и компактней, и общаться с тобой легче. Всё пропорционально равное. Ну, почти всё – кое-что одно отличается, но это особенный случай.

Интервьюер: В романе «Кафка на пляже» есть персонажи, которые не должны быть живыми существами – Полковник Сандерс, маскот известной забегаловки, и Джонни Уокер – марка шотландского виски. Но в «Убийстве Командора» я впервые увидел, чтобы подобный персонаж настолько сильно двигал сюжет.

Мураками: Пожалуй, правда, раньше подобного не было.

Интервьюер: Командор в романе провозглашает себя как «идею», причём в философском ключе – Платоновском.


Альтер эго


Мураками: Да, именно так. Но мне кажется, что всё не так просто. Например, закончив писать, я подумал, что Командор как будто вобрал в себя всех других персонажей и стал их альтер эго. На мой взгляд, он как зеркало, отражающее разные стороны каждого героя.

Ещё как вариант, Командор – своеобразная историческая связь или, не знаю, вестник из прошлого. Однако единого правильного ответа нет, у каждого своё понимание, что из себя представляет этот персонаж. А значит, мы можем лишь спросить это у читателя.

Интервьюер: Командор является нейтральным персонажем, верно?

Мураками: Ну, я не говорю, что он хороший, но он и не злой. Мне кажется, что он – «лидер», превзошедший подобные критерии. Но понять это сможет лишь тот, кто сам таким является.

Интервьюер: Речь Командора тоже впечатляет. Говорит вместо «нет» – «мы не ведаем, что суть...», и даже если собеседник всего один, обращается к нему на «судари».

Мураками: Да уж, переводчики явно влипнут с этим (прим. пер. – да).

Интервьюер: Протагонист, к которому Командор всегда на «вы», вряд ли думает, что он просто вежливый – наверное, полагает, что ему неведомо «второе лицо единственное число».


Nicht sein


Мураками: Верно. Командор – он как перевод немецкой книги по философии. «Мы не ведаем, что суть...» чем-то напоминает немецкое «nicht sein», что дословно переводится как «не быть». Я довольно долго уже занимаюсь переводом, поэтому привык к манипуляции словами. Потому такие штуки приходят в голову естественным путём. К тому же, то, как слова звучат – очень важно для меня. Возможно, это навеяно моей любовью к музыке.

Интервьюер: У Вас действительно огромный переводческий опыт. Да и за границей Вы бывали не раз и не два. Даже жили там какое-то время. Но во всех Ваших романах действия происходят почему-то именно в Японии. И «Убийство Командора» не исключение.

Мураками: Наверное, мне просто нравится играться с понятиями «своё» и «чужое». Например, в этом романе Командор предстаёт перед читателем в традиционном одеянии периода Асука (прим. пер. – 538—710 гг.), хотя логичнее было бы, будь он в чём-то более западноевропейском. Поэтому читатели, я надеюсь, подумают вроде «Что это вообще такое?», и таким ощущением неправильности я стараюсь поддерживать интерес читателя. Ведь если бы Командор был таким же, как в «Дон Жуане», то и не вышло бы никакой истории.


Культура, которую есть шанс понять


Интервьюер: Да, пожалуй, что так.

Мураками: В то время, когда я дебютировал, было много произведений, подобных круизу за границу. Но меня такое особо не привлекало. Меня больше интересовало писать работы, подобные обмену смыслами. Можно ли это назвать ментальным бартером? С литературными устоями того времени это было бы невозможно. Было необходимо заново придумывать язык романов.

Интервьюер: Это потому что эти работы, действия которых происходят в Японии, будут переводиться за рубежом, верно?

Мураками: Мне кажется, что даже с различиями в культуре «идею» Командора, одетую в традиционный японский наряд, есть шанс понять.

С другой стороны, даже если «идея» одна, значение будет различаться в зависимости от почвы, куда она пустила корни. И из интереса к тому, как оно всё переплетается, наслаивается и расслаивается – я и пишу.


Вторую часть интервью вы можете прочитать здесь.

Источник: 47 NEWS

Смотрите также